Примечания к стихотворению
Это стихотворение, хотя и помещено в цикл, посвящённый Жанне Дюваль, как и большинство произведений Бодлера, не является чисто автобиографическим. Перед нами скорее обобщённая, почти мифологическая аллегория, в которой поэт сплавляет воедино несколько ключевых для себя тем: женственность, телесность, искусственность и разрушительную силу «сплина».
Женщина здесь выступает не как личность, а как функция роковой красоты, действующей в мире по тем же законам, что и порок, скука, разврат и смерть. Она — вампир, «бездушный инструмент», через который Природа осуществляет свой тёмный замысел: разрушая, она порождает движение, страсть и, в конечном счёте, творчество. В этом смысле образ перекликается с бодлеровской идеей «зла во благо», знакомой по «Благословению», где именно страдание становится условием рождения поэта.
Особенно важно, что Бодлер подчёркивает искусственность этого образа: заёмная прелесть, зеркала, позы, приёмы соблазна. Это уже не живая чувственная красота «Экзотического аромата» или «Шевелюры», а почти механическая маска, лишённая подлинной тайны. Женщина превращается в пародию на идеал — в низменное величие, в карикатурную богиню.
При этом ненависть лирического героя не отменяет притяжения. Напротив, сила обвинения лишь подчёркивает степень зависимости. Унижение и восхищение здесь неразделимы: поэт осознаёт разрушительность этого образа, но не может от него отказаться, потому что именно через него он прикасается к предельным состояниям — к боли, ярости, экстазу.
«Величье низкое, божественная грязь!»
Финальная формула становится квинтэссенцией бодлеровской эстетики. Это не просто оксюморон, а художественный принцип: подлинная красота в современном мире не может быть чистой. Она всегда запятнана, телесна, жестока и унизительна, но именно поэтому — жива и действенна. В этом противоречии и рождается поэзия Бодлера.