Примечания к стихотворению
«Semper eadem» открывает второй любовный цикл «Цветов зла», посвящённый мадам Сабатье, и сразу задаёт его особый, противоречивый тон. В отличие от чувственно-мрачного образа Жанны Дюваль, муза этого цикла предстает как воплощение светлой, почти небесной любви — чистой, возвышенной, лишённой телесной резкости. Этот цикл наполнен мотивами света, зари, духовного экстаза и поклонения. За внешней ясностью цикла скрыта та же внутренняя трагедия, что и в предыдущих стихах Бодлера и со временем восхищение поэта сменяется разочарованием: возвышенная платоническая любовь оказывается иллюзией, обреченной на угасание. Как бы то ни было, цикл мадам Сабатье остается одним из недосягаемых образцов французской любовной поэзии.
Название (с лат. «Всегда одна и та же») отсылает не столько к возлюбленной, сколько к неизменности самого поэта и его внутренней боли. Любовь не устраняет страдание и не объясняет его причин: печаль Бодлера коренится не в обстоятельствах и не в разочаровании, а в самой структуре существования. Светлый образ женщины оказывается слишком простым, слишком жизнелюбивым, чтобы понять эту правду.
Центральный мотив стихотворения — иллюзия. Бодлер осознаёт, что любовь может быть лишь сном, утешительной ложью (слово, которое поэт выделили курсивом), добровольным забвением, но не истиной и не выходом. Тем не менее он не отвергает её: напротив, он просит позволения укрыться в этом сне, на время забыв о жестокости мира. Любовь здесь — не спасение, а передышка, не освобождение, а нежное оцепенение.
Таким образом, «Semper eadem» задаёт тон всему циклу мадам Сабатье: это поэзия идеальной любви, заранее знающей о своей несостоятельности. Возлюбленная остаётся светлым кумиром, но не ключом к преодолению мрака. Бодлер принимает эту любовь без надежды — и именно в этом принятии рождается её особая, хрупкая красота.