Примечания к стихотворению
«Вся целиком» — светлое и гармоничное стихотворение, в котором Бодлер на короткое мгновение словно достигает того идеала, к которому так долго стремился: образ возлюбленной предстает как неделимая, совершенная цельность, не поддающаяся анализу и сомнению.
Стихотворение выстроено как внутренний диалог поэта с «Искусителем» — воплощением сомнения, рационального взгляда и привычки расчленять красоту на отдельные достоинства. Ответ поэта принципиален: истинное очарование не складывается из деталей. Там, где присутствует полное согласие форм, чувств и ритмов, любые сравнения теряют смысл. Красота здесь не сумма признаков, а состояние, подобное утру или ночи — она не нуждается в объяснении, она просто существует.
В этом тексте особенно ясно проявляется эстетический идеал цикла Сабатье: любовь как гармония, как слияние всех ощущений в единый аккорд. Бодлер прибегает к синестезии — дыхание возлюбленной звучит как пение, голос приобретает аромат, чувства переходят одно в другое. Женщина становится не объектом желания, а живым центром восприятия, в котором сходятся звук, свет, запах и движение.
Важно, однако, что эта цельность дана как исключительное мгновение. В контексте всего цикла «Вся целиком» звучит почти как утопия — как образ совершенной любви, которую поэт способен увидеть, но не удержать надолго. Именно поэтому стихотворение так светло: оно фиксирует редкий миг согласия с миром, прежде чем в этот идеал вновь проникнут сомнение и печаль.
«Явился нынче Искуситель...»
«Искуситель» здесь — не столько религиозная фигура, сколько обобщённая буржуазная рациональность, с которой Бодлер вёл непримиримую борьбу. Буржуазный взгляд на мир, стремящийся всё измерить, классифицировать, оценить и разложить на части.
Благодаря несомненному поэтическому пророческому дару Бодлер еще в XIX веке в своих заметках предвещал деградацию общественного сознания и вкуса, когда красота перестаёт быть переживанием и становится объектом оценки. Современная привычка судить человека по той же условной шкале — торжество пошлой рациональности — лишь подтверждает его прозрение: анализ, лишённый чувствительности, не проясняет красоту, а уничтожает её.