Примечания к стихотворению
В этом сонете Бодлер изображает ненависть как замкнутую, демоническую силу, лишённую возможности насыщения. Она уподоблена бочке Данаид, но вместо воды в неё льётся кровь, и вместо бессмысленного труда возникает бессмысленное насилие. Чем больше в неё вливают, тем очевиднее её пустота.
Ненависть здесь не ведёт к разрядке и не приносит удовлетворения. Она существует как бесконечный процесс, в котором месть лишь усиливает жажду, а разрушение не приближает к покою. Даже века усилий оказываются тщетными, потому что сама структура этого чувства исключает возможность завершения.
Метафора пьянства подчёркивает патологическую природу ненависти: обычный порок имеет предел — тело сдаётся, человек засыпает. Ненависть же лишена физиологического финала. Она не устает, не притупляется, не даёт забвения. Это вечное бодрствование в злобе, противопоставленное даже самому низменному человеческому наслаждению. Аллюзия на сказку о многоголовом драконе усиливает ту же мысль: борьба с ненавистью через насилие лишь умножает её формы. Каждая «срубленная голова» — повод для новой.
Сонет звучит как мрачное нравственное и философское предупреждение: ненависть не является ни формой справедливости, ни орудием очищения. Это бездна, в которой исчезают и жертвы, и палачи, и сама идея возмездия.
«Ты — бочка Данаид, о, Ненависть! Всечасно...»
Аллюзия отсылает к мифу о Данаидах — дочерях царя Даная, наказанных за убийство своих мужей вечным трудом: они наполняют водой бездонную бочку. Бодлер радикально переосмысливает этот образ, заменяя воду кровью и труд — насилием. Ненависть становится не наказанием за преступление, а его бесконечным продолжением, лишённым как цели, так и искупления.