Примечания к стихотворению
«Наваждение» — одно из самых мрачных и неумолимых стихотворений «Цветов зла». В нём природа окончательно теряет утешающее или созерцательное значение и превращается в зеркало внутреннего ужаса поэта.
Величественный лес звучит как готический собор, наполненный похоронными голосами; океан, традиционный символ свободы и простора, отзывается хохотом боли и унижения; ночь, к которой лирический герой тянется как к возможному убежищу, оказывается лишь пространством, населённым тенями. Нигде нет тишины и забвения — всё наполнено эхом страдания.
Бодлер подчёркивает, что источник этого мрака не внешен: бунт океана и его ярость поэт узнаёт в самом себе. Мир не столько враждебен, сколько созвучен внутреннему разладу, усиливая и возвращая его во всё более невыносимой форме. Отсюда и название — «Наваждение»: это не страх перед миром, а невозможность от него укрыться, потому что он отражает и усиливает то, что уже поселилось внутри.
Главная идея сонета — неотвратимость навязчивого зла, которое преследует человека повсюду. Даже тьма больше не обещает покоя: она становится шатром памяти, где бесконечной чередой являются утраченные, лишая поэта последней надежды на забвение. «Наваждение» выражает состояние крайней загнанности и мировую скорбь — одну из самых радикальных форм бодлеровского сплина.
«В безмерном слышится мне хохоте морей...»
Эта строка — перевод слов Эсхила из «Прометея прикованного». В черновиках эта цитата стояла в качестве эпиграфа, а в журнальной публикации была вынесена в сноску.
Таким образом Бодлер подчеркивает мотив вечного страдания.