Примечания к стихотворению
«Вино тряпичников» продолжает и конкретизирует тему, заданную в открывающем цикл стихотворении «Душа вина». Если там вино выступает как обобщённый, почти мифический голос утешения и вдохновения, то здесь Бодлер показывает его действие на конкретного носителя — тряпичника, одного из самых обездоленных и маргинальных типов парижской жизни. Таким образом, стихотворение переводит абстрактное обещание вина в плоскость социальной и психологической реальности.
Тряпичник — фигура, находящаяся на самом дне городской иерархии. Он живёт среди отбросов, бродит по окраинам, лишён устойчивого труда, защиты и уважения. Однако Бодлер подчёркивает его духовную близость поэту: как и поэт, он бормочет, поёт, задевает столбы, существует вне упорядоченного ритма города. Это родство принципиально: вино становится для тряпичника тем же, чем поэзия является для самого Бодлера, — средством внутреннего преображения действительности.
Под воздействием вина реальность не смягчается, а подменяется. Тряпичник не перестаёт быть нищим и бесправным, но переживает себя как героя, судью и законодателя. В его воображении возникают триумфальные шествия, арки, флаги, народные толпы, победные марши. История и революционный пафос превращаются в ослепительный сон, в галлюцинаторную оргию образов, где униженный человек на мгновение обретает чувство величия и власти.
Эта трансформация носит иллюзорный характер, и именно в этом заключается скрытая трагедия стихотворения. Вино дарует не свободу и не изменение судьбы, а воображаемое участие в истории. Оно не разрушает социальный порядок, а позволяет вынести его, заменяя реальную справедливость эстетическим и эмоциональным экстазом. В этом смысле «Вино тряпичников» не является ни прямым гимном опьянению, ни сатирическим разоблачением — это сдержанный, почти беспощадный портрет компенсации, предложенной бедности.
Образ вина как «доброго Пактола» усиливает эту двойственность. Вино уподобляется реке золота, но это богатство нельзя сохранить или передать: оно исчезает вместе с опьянением. Это золото, которое согревает кровь, но не меняет положения человека в мире. Последние строки стихотворения закрепляют этот мотив: если сон представляется как форма божественного милосердия, то вино — как человеческая подмена этого милосердия, дар, призванный заглушить страдание, но не устранить его причину.
Таким образом, «Вино тряпичников» раскрывает одну из центральных идей цикла «Вино»: опьянение выступает как иллюзия величия и достоинства, необходимая тем, кого общество лишило реального участия в жизни и истории. Бодлер показывает не порок тряпичника и не спасительную силу вина, а трагическое равновесие между нищетой и воображаемым торжеством, в котором человек сохраняет чувство собственной значимости ценой утраты трезвого взгляда на свою судьбу.
«Ходит мусорщик старый, в лохмотья одет…»
Мусорщик или тряпичник — представитель низшего слоя пролетариата XIX века, который собирал на улицах мусор, старые тряпки и отходы, чтобы продать их переработчикам. Это символ человека, находящегося на дне социальной лестницы.
«И поет, и плевать на полицию хочет…»
Речь идет доносчиках или шпионах, которые следили за бедняками и потенциальными бунтовщиками во времена Французской революции. Тряпичник, опьяневший вином, перестает бояться этих агентов власти, что подчеркивает его временное ощущение свободы.
«Есть вино, драгоценный и добрый Пактол…»
Пактол — легендарная река в Лидии, чьи воды, согласно мифу о царе Мидасе, содержали золото.