Примечания к стихотворению
Сонет «Аллегория» продолжает линию раздела, посвящённого исследованию страсти, пресыщения и их связи со смертью, но делает это через предельно обобщённый символический образ. Шарль Бодлер создаёт не индивидуальный женский характер, а условную фигуру, воплощающую особый тип чувственного существования — мир проституции и куртизанского образа жизни, где любовь полностью отделена от семьи, продолжения рода и моральной ответственности.
Героиня показана величественной и почти неподвижной, словно статуя. Образ «каменной плоти» не столько говорит о холодности или отсутствии чувств, сколько подчёркивает её устойчивость: она способна существовать среди разврата, оргий и «вертепов», оставаясь внешне неизменной и недосягаемой для жестоких сил, которые губят других. Красота здесь выступает как форма защиты и одновременно как форма власти.
В этом смысле значим образ подчинения Разврата и Смерти. В предыдущих стихотворениях раздела эти силы разрушали человека, однако здесь они словно утрачивают свою власть перед устойчивой формой красоты. Речь идёт не о нравственной победе, а об эстетическом равновесии: разрушительные начала не исчезают, но оказываются заключены внутри самой формы чувственного существования.
Важную роль играет мотив бесплодия. «Бесплодное чрево» становится символом сознательного или профессионально обусловленного разрыва с естественным жизненным циклом. Любовь в этом мире превращается в услугу, в форму наслаждения, лишённую продолжения. Тем самым тема проституции соединяется с темой смерти: отказ от рождения новой жизни символически приближает героиню к пространству небытия.
Строка о «Магометовом рае» вводит характерный для Бодлера приём эстетического противопоставления. Восточный образ рая используется не как религиозное утверждение, а как символ пространства наслаждения, свободного от христианской идеи вины и суда. Тем самым поэт подчеркивает, что героиня существует в системе ценностей, где эстетика чувственности заменяет моральную оценку.
Финал сонета закрепляет этот образ. Героиня спокойно встречает смерть, поскольку её существование изначально выстроено вне традиционных моральных координат. Таким образом, «Аллегория» фиксирует важный этап внутри раздела: страсть перестаёт быть трагическим переживанием и превращается в холодную форму эстетического существования, где красота, пресыщение и смерть соединяются в единую символическую систему.
Если в «Разрушении» страсть показана как сила, уничтожающая изнутри, а в «Мученице» — как сила, уничтожающая вовне, то в «Аллегории» она предстаёт как сила, достигшая равновесия: разрушительные начала не исчезают, но укрощаются самой формой — холодной, вечной, надличной красотой. Это не победа добра над злом, а эстетическая победа формы над содержанием, стиля — над трагедией.
«Лишь Магометов рай — одна ее святыня…»
В исламской традиции рай изображается как место, где праведников окружают гурии — прекрасные девы, созданные для наслаждения. Таким образом, героиня стихотворения принадлежит миру наслаждений, отвергая идеи христианского рая и аскезы.