Примечания к стихотворению
В отличие от «Вступления» здесь одинаково энергично представлен не только «сплин», но и «идеал»: не только тема проклятия, тяготеющего над поэтом, преследуемым и ненавидимым обществом, всеми, начиная с матери и любимой женщины, но и тема высокой пророческой миссии поэта.
В «Благословении» появляется характерная для Бодлера и порожденная действительностью XIX в. романтическая мысль, что скорбь есть, в конечном счете, высший, если не единственный признак благородства человека.
Стихотворение основано как на символических, так и автобиографических мотивах: мать Бодлера не принимала его образ жизни, а отношения с женщинами были полны предательства и разочарований. Однако для него боль – не проклятие, а путь к духовному очищению. В финале он принимает свою судьбу и утверждает, что именно страдание дает ему право на венец истинного искусства. Это поэтический манифест эстетики Бодлера: величие рождается из боли; искусство — из трагедии; поэт — посредник между миром и небом.
«Он светом солнца пьян, ему не нужен кров...»
Аллюзия на античных поэтов, для которых солнце — метафора вдохновения (Аполлон как бог поэзии). Таким образом поэт преобразует физическое чувство в духовное.
«Пускаясь в крестный путь, как ласточка в полет...»
Крестный путь (лат. Via Crucis) — это дорога, по которой, согласно христианской традиции, Иисус Христос шел к месту своего распятия. В переносном смысле это выражение означает тяжелую жизненную дорогу, полную страданий.
Поэт принимает мученическую стезю с легкостью и свободой.
«Как собеседника Властей, Начал и Сил...»
Согласно учению церкви, ангельский мир разделяется на девять чинов: Престолы, Херувимы, Серафимы, Господства, Силы, Власти, Начала, Архангелы и, наконец, Ангелы. Эта систематизация впервые была изложена в написанной по-гречески книге «О небесной иерархии» сирийского мистика конца V в., скрывшего свое авторство под именем раннехристианского деятеля Дионисия Ареопагита. Псевдодионисий оказал влияние не только на средневековую мысль, но и на Руставели, Данте и гуманистическое мышление Ренессанса.
Бодлер подчеркивает: Поэт будет вознесён настолько высоко, что его слушателями становятся промежуточные силы космоса, управляющие ходом мира.
«Чтобы меня венчать мистической короной...»
В этом образе Бодлер метафорически сплавляет три древних символа. Терновый венец — знак страдания и мученичества, тот самый венок из колючих ветвей, который, согласно Евангелиям, римские воины возложили на голову Христа в насмешку над его царским титулом. Лавровый венок — античный символ славы и вдохновения, принадлежности к кругу поэтов-пророков. Наконец, царские венцы и короны — атрибут земной власти, украшенный драгоценностями и воплощающий величие мира.
Соединяя эти уровни, Бодлер создаёт образ «космической короны», рождённой из первосвета творения. Это венец, недоступный в земном порядке вещей — ни как награда от общества, ни как трофей силы. Его нельзя получить, его можно лишь заслужить, пройдя путём, который объединяет в себе мученичество, пророческое видение и отречение от суетного величия. Такую корону не вручает мир — её может ниспослать только сам Бог, увенчивая ею того, чья судьба становится искупительной жертвой, а слово — откровением. Она — знак избранности, оплаченной страданием, и бессмертия, обретаемого через распятие.
«Но даже всех богатств, накопленных Пальмирой...»
Пальмира — один из богатейших городов поздней античности. Она была важным торговым и культурным центром, соединяющим Восток и Запад.
В античной литературе Пальмира часто упоминается как символ несметных богатств и величия.
В XIX веке Пальмира была популярной в искусстве как образ «погибшего великолепия». У Бодлера это — метафора тщеты земных богатств перед лицом духовного венца, который создаётся не из материи, а из «первых лучей» — энергии творения.