В морской традиции альбатрос всегда воспринимался как существо почти мистическое — вестник свободы, спутник кораблей. В нём часто видели душу погибшего капитана или павшего товарища, носителя удачи, небесного вестника, чьё появление сулило попутный ветер и благополучное плавание. Его гигантский размах крыльев и способность неделями следовать за судном, почти не взмахивая крыльями, придавали ему ореол сверхъестественного существа, парящего между мирами.
Ловить такую птицу ради развлечения — значит низвергать святыню, насильственно «приземлять» дух. Матросы, подчиняясь «Скуке», совершают акт профанации: они превращают царя воздушной стихии, «любимца лазури», в смешную игрушку на палубе. И этот жест метафорически предвосхищает судьбу поэта: общество, движимое пошлой скукой, с той же слепой жестокостью стремится поймать, принизить и осмеять то, что по природе принадлежит иному, высшему порядку — свободному духу, которого оно не может понять, но может искалечить. Ловля альбатроса становится аллегорией столкновения мира идеала с миром банальной реальности.