Примечания к стихотворению
Сонет «Гигантша» продолжает бодлеровский цикл размышлений о красоте и идеале, но делает решительный поворот от отвлечённой, почти метафизической красоты к предельно телесному, гиперболизированному образу. Если в сонетах «Красота» и «Идеал» эстетический абсолют сохраняет холодную недосягаемость и трагическую возвышенность, то здесь он обретает форму гигантского, живого тела, выходящего за пределы человеческой меры.
Бодлер создает фантастическую фигуру женщины-гигантши — существа, родственного мифологическим титанам, древним богиням и аллегорическим образам монументального искусства. Этот гипертрофированный идеал вызывает у лирического героя одновременно благоговейное восхищение и романтическую тоску. В её колоссальной фигуре Бодлер соединяет грандиозность, присущую античному и ренессансному искусству, с мечтательным, почти детским воображением.
Этот образ соединяет в себе две противоположные тенденции бодлеровской эстетики: тягу к абсолюту и стремление к чувственному. Красота здесь одновременно пугающая и нежная, грандиозная и интимная. Таким образом, «Гигантша» может быть прочитана как попытка примирить разные концепции красоты, представленные в предыдущих сонетах. Абстрактная, неподвижная Красота здесь обретает плоть, а трагический Идеал — покой и укрытие.
«В оны дни, как Природа, в капризности дум, вдохновенно
Каждый день зачинала чудовищность мощных пород...»
Начало сонета отсылает к мифологическому времени — эпохе первотворения, когда природа порождала гигантов, чудовищ и богов. Это не историческое прошлое, а символ утраченного масштаба бытия. Современность, по мысли Бодлера, слишком мала для подобных форм — отсюда ностальгия по «великим временам» искусства и природы.
«Полюбил бы я жить возле юной гигантши бессменно...»
Важно, что лирический герой не стремится властвовать над гигантшей или подчинить её. Его позиция — позиция малого существа рядом с абсолютом. Сравнение с котом у ног королевы подчёркивает добровольную зависимость, нежность и покорность, лишённые унижения.
«Глядеть, как с душой ее плоть расцветает...»
Бодлер соединяет телесное и духовное, отказываясь от их традиционного противопоставления. Плоть гигантши — не низшая материя, а форма проявления души. Это важный жест против христианской и буржуазной морали, разделяющей тело и дух.