Примечания к стихотворению
Это стихотворение, относящееся к циклу Аполлонии Сабатье, напрямую связано с другим текстом, адресованным ей же, — стихотворением «Всегда весёлой», исключённым судом из основного корпуса «Цветов зла» и позднее помещённым в сборник «Осколки». Связь между этими двумя стихотворениями принципиальна. В «Всегда весёлой» Бодлер с горечью и почти жестокостью реагирует на безмятежность возлюбленной, стремясь «заразить» её своей тоской и внутренней болью. В «Искуплении» происходит внутренний поворот: поэт отказывается от насилия чувств и ищет не симметричного страдания, а возможности духовного обмена. Он больше не желает разрушить её свет — напротив, он надеется, что этот свет способен смягчить его собственный мрак.
Композиция стихотворения подчинена реверсивному принципу. Этот приём подчёркивает не только цикличность страдания, но и настойчивость поэта, вновь и вновь обращающегося к возлюбленной с попыткой установить духовную связь. Повторы превращают стихотворение в форму молитвы или литании, где каждое обращение — новый вариант одного и того же вопроса: возможно ли взаимное спасение?
Так «Искупление» становится одним из самых кротких и трагичных текстов цикла Сабатье: признанием того, что любовь не спасает автоматически, но способна стать источником милости.
«Искупление (Réversibilité)»
Название стихотворения — термин, заимствованный у философа Жозефа де Местра. В его учении существовало представление о нравственной «обратимости»: праведность одного человека может смягчить судьбу грешника и наоборот.
Бодлер переносит эту концепцию в интимную, поэтическую сферу, предполагая возможность обмена: его боль — её сострадание, её счастье — его спасение.
«Я не прошу у вас, как зябнувший Давид...»
Бодлер отсылает к библейскому эпизоду, где состарившегося царя Давида согревает юная девушка: «...да поищут господину нашему царю девицы юныя... И да лежит с ним, и согреется господин наш царь» (3-я книга Царств, I, 2).
Аллюзия на библейского царя подчёркивает контраст между плотским спасением и тем, о чём просит поэт. Бодлер сознательно отказывается от телесного утешения. Его просьба иного порядка: он надеется на молитву возлюбленной, на её духовную чистоту и счастье как возможный источник искупления его душевных мук.